Психотерапия созависимости. Границы личности
Lechenienarkomanii-tomsk.ru

Вредные привычки

Психотерапия созависимости. Границы личности

Психотерапия созависимости. Границы личности

Тема: «Границы личности»

Цель — научиться различать наряду с внешними и внутренние границы.

Упражняться в навыках отстаивания собственных границ и соблюдения границ другого человека.

Внешние границы человека предполагают, что:
1. Никто не имеет права дотронуться до меня без моего позволения.
2. Если я разрешаю до себя дотрагиваться, то только так, как мне это нравится.
3. Это мое право контролировать — как, когда, где, кто будет касаться меня.

Внутренние границы менее очевидны, однако они означают примерно то же самое в отношении нашего внутреннего мира, наших чувств, мыслей, верований, ценностей. Когда созависимые жалуются, что другие заставляют их думать, делать, чувствовать так, а не иначе, что «другие нажимают на мои кнопки», это значит, что они не умеют защитить свои внутренние границы.

У созависимых границы с другими либо смешаны, аморфны, слишком близки, вплоть до полного исчезновения индивидуальности, либо ригидно-дистанционны. Нормальные границы полупроницаемы: мы делимся с другими свои внутренним миром, другие тоже делятся с нами И тогда мы чувствуем себя комфортно.

Созависимые либо обвиняют других за свои мысли, чувства и действия, либо обвиняют себя за чьи-то мысли, чувства и действия. Это происходит из-за нарушения границ.

Если взаимоотношения с кем-то идут плохо, если все до смерти надоело, полезно пересмотреть и заново установить границы.

Если мы чувствуем, что с нами жестоко обращаются, что нас используют, а потом не считаются с нами, если мы сами действуем не в наших лучших интересах, значит, необходимо устанавливать границы. Надо дать знать другим, что у нас есть границы. Это поможет и нам, и им. Пусть кому-то не понравится, что мы теперь действуем иначе, чем до этого, но зато нас больше не будут использовать. Люди будут внушать нам чувство вины, чтобы мы убрали границы. Не надо вины. Не надо отступать, надо укреплять границы и удерживать их постоянно.

Однажды скажите другим, где проходит Ваша граница, скажите тихо, спокойно. Установление границы требует времени и обдумывания. Охрана границы требует энергии и настойчивости. В конце концов, границы обеспечат нас и большим временем, и большей энергией.

Устанавливать границы — это значит: я знаю предел, до которого могу дойти. Я знаю, что я могу сделать для тебя и что не могу. Я знаю, что я могу и чего не могу стерпеть от тебя.

Границы могут меняться, могут быть гибкими, но не восковыми. Границы не должны быть железобетонными (например, стена из молчания). Границы, как и многие другие психические явления своей жизни, необходимо осознавать.

Выздоравливающие созависимые осознают свои границы примерно так:
— Я не позволю кому бы то ни было оскорблять себя словами или физически.
— Я не позволю обманывать себя и не буду поддерживать ложь.
— Я не буду вызволять кого-то из последствий алкогольного, наркоманического или другого безответственного поведения.
— Я не буду финансировать алкоголизм (наркоманию) или непотребное поведение. Я не буду врать, защищая твой алкоголизм (наркоманию).
— Ты можешь испортить свой день, свой отпуск, свою жизнь — это твое дело. Но я не позволю испортить мой день, мою неделю, мой отпуск, мою жизнь.

Вот то, что я буду делать для тебя, а вот этого я для тебя (правильнее, за тебя) делать не буду. Вот это то, что я стерплю. А вот этого я не стерплю и не буду переносить.

Осторожно: не делайте заявлений, которые вы не выполните. Кто же будет после этого вас серьезно воспринимать? Не грозите разводом, если вы не собираетесь разводиться.

Тема: «Родительская семья»

Цель — поработать над незавершенными делами своего детства, над родительскими наставлениями, над болезненными чувствами, идущими из детства, посмотреть на родительскую семью с точки зрения взрослого зрелого человека и подойти к необходимости простить родителей.

Мы все — дочери и сыновья. Мы обсуждаем наши взаимоотношения с родителями. Не имеет значения, живы они сейчас или их уже нет в живых. Мы можем не осознавать, что до сих пор выполняем родительские предписания, носим в себе послания из детства.

Обсуждаем следующие вопросы: просты ли Ваши взаимоотношения с мамой, с отцом? Есть ли желание изменить отношения? Есть ли кто-то в семье, кто держит эмоциональную дистанцию?

Подчеркнем, что, как правило, у присутствующих простых взаимоотношений с родителями не бывает. У большинства людей эти взаимоотношения сложные, часто болезненные. Проблема не в этом. Проблема в том, что мы застряли на этих взаимоотношениях.

48-летняя женщина, жена алкоголика, рассказывает: «На кладбище в Подмосковье похоронены 8 моих родственников, в том числе отец. Отец умер 20 лет назад. С отцом у меня были конфликтные взаимоотношения, он был алкоголик, бил маму. Все эти 20 лет после смерти отца я регулярно хожу на кладбище, привожу в порядок могилки моих родственников. Но могилу отца я прибираю в самую последнюю очередь. Мне не хочется даже приближаться к его могиле. Я до сих пор не могу его простить. Когда я иду к его могиле, у меня горло сжимается, но не от жалости к нему, а от злости на него».

Если взрослый человек испытывает гнев на родителей, обвиняет их, значит, он еще не может принять себя, он к себе относится с агрессией. Если взрослый держит эмоциональную дистанцию, значит, еще саднят его душевные раны, не перегорело топливо реакции на родителей. В результате взрослый не может формировать себя и принести себя как нечто целостное в новые взаимоотношения. Все, что не разрешилось в родительской семье, будет положено в фундамент новых взаимоотношений.

Эмоциональная или географическая дистанция, если и помогают, то только на короткое время.

Необходимо сделать первый и важнейший шаг — нарушить молчание, прекратить борьбу и заявить о своих верованиях, своей позиции по важным вопросам. В ходе групповой дискуссии происходит частичная репетиция этого навыка, созависимые имеют возможность в безопасной для себя обстановке выговориться, артикулировать то, что они могут затем сказать в семье. Конструктивным приемом в семье могло бы стать заявление: «Я предпочла бы, чтобы мы . «

Изменить родителей невозможно, и следует с самого начала отказаться от этой ложной цели. Необходимо признать различия взглядов на одну и ту же проблему, согласиться, что в любом вопросе есть больше, чем одна правда. Если мы не признаем различия между собой и родителями, то это будет блокировать установление интимных взаимоотношений между нами, к чему мы стремимся.

Из всего этого следует, что созависимый следует прекратить:
— менять родителей,
— критиковать родителей,
— убеждать родителей.

Необходимо начать:

— делиться с родителями своим внутренним миром,
— уважать право родителя думать так, как он думает,
— уважать право родителя реагировать иначе, чем реагирует дочь (сын),
— уважать право родителя чувствовать иначе, чем чувствует дочь, сын.

Конструктивными формами общения с родителями могут быть примерно такие:

— «Я уважаю твои чувства, но я вижу эту ситуацию иначе»,
— «Прости, если я обидела тебя, но моим намерением было не обидеть тебя, а высказать свое отношение»,
— «Я знаю, как много это значит для тебя, но это не мой путь».

Хотя это звучит просто, однако требуется огромная отвага, чтобы сделать одно из вышеприведенных заявлений. Может появиться тревога. Со стороны матери или отца может усилиться критицизм, другие формы психологического давления на дочь или на сына.

Когда мы стремимся к отделению себя от тех, от кого мы зависим, когда мы стремимся к собственной зрелости, наши близкие делают все, чтобы послать нам сигнал: «Изменись обратно». Родители часто сами не настолько эмоционально зрелые люди, чтобы психологически отпустить детей. Родители нуждаются в такой близости детей.

Необходимо это учитывать и стойко держаться курса на позитивные изменения. Худшее время для того, чтобы пытаться обсуждать отношения как с родителями, так и с другими людьми, — это время, когда мы напряжены, обижены, полны гнева. Лучше выбрать для трудного разговора момент душевного спокойствия.

В каждой семье есть свои «горячие точки». Их необходимо иметь в виду, чтобы в подходящее время коснуться и дать возможность пациентам высказаться. Что такое «горячая точка»? Если семья постоянно возвращается к одному и тому же вопросу, обсуждая его с напряжением, то этот вопрос и есть «горячая точка». Если семья не может говорить о каком-то серьезном вопросе — это может быть алкоголизм в семье, суицид, родственник в тюрьме, нежелательная беременность, — это тоже «горячая точка».

Как пробиться к «горячим точкам»? Вначале необходимо расширить «точку», обсудить, как на такую проблему смотрели другие, как смотрело предыдущее поколение, какие вообще существуют точки зрения, почему эта проблема вызывает чувство стыда в семье, чья это проблема, есть ли доля вины в ней всех членов семьи и т.д.

Обсуждение с родителями «горячих точек» помогает увидеть родителей как других людей, со своим особым прошлым.

Для улучшения взаимоотношений с родителями очень полезно собрать больше информации о них. Это важная часть собственного «Я» созависимых, в данном случае — взрослых детей.

Если мы, созависимые, начинаем перестройку взаимоотношений, то мы и отвечаем за поддержку эмоциональной близости. Иначе мама или отец будет чувствовать себя отвергнутыми, обиженными, а дочь — тревожной и виноватой. И тогда обе стороны подсознательно захотят вернуться к старым взаимоотношениям.

Как избежать эмоциональной дистанции? Необходимо:
— задавать вопросы об интересах и текущей деятельности родителя,
— расспрашивать о прошлом.

Возможно, ранее созависимая дочь строила взаимоотношения с отцом не прямо, а в союзе с матерью. Мать всегда кажется ближе, отец — дальше. А между матерью и отцом мог быть длительный конфликт. Теперь дочь может выйти из конфликта и строить свои взаимоотношения с отцом один на один. Дочь может почувствовать себя независимой. Отец мог, например, концентрироваться на своей работе и держать дистанцию. Это типичная реакция на тревогу у мужчин. Для улучшения контакта с отцом от созависимых требуются настойчивость, спокойствие.

Можно поделиться с отцом чем-то своим и сделать это прямым, необвиняющим образом, поддерживая эмоциональный контакт. Если отец давно ушел из семьи, можно написать ему открытку, чтобы оставить линию коммуникаций открытой.

Групповую дискуссию необходимо подвести к главному выводу: если мы простим родителей, мы исцелимся сами от значительной части груза, препятствовавшего нам жить в мире с самим собой. Но простить не так просто. Это не однократное действие, а целый процесс.

Психотерапия созависимых отношений

В этой статье, дорогие читатели, я хочу описать один случай из моей личной практике психотерапевта, который очень хорошо отображает в наглядном примере один из видов отношений, мешающий человеку выражать себя. Чувствовать себя легко и свободно, творчески развиваться, свободно обращаться со своими желаниями и потребностями. В результате у человека возникает внутреннее напряжение, физическое недомогание, усталость, подавленность, из этого вырисовывается общая картина несчастного человека. Со временем человек начинает либо замыкаться в себе, т. е изолироваться от отношений либо наоборот как в ниже приведённом случае начинает выстраивать созависимые отношения, где уже стирается любая граница между ним и другими людьми, что приводит к отсутствию любого интереса к себе и своей жизни. На описанном ниже примере индивидуальной терапии, можно увидеть, как формируются созависимые отношения, какие признаки и симптомы являются ведущими в созависимых отношениях, какие причины могут подтолкнуть человека организовывать, подобным образом, свою жизнь.

Глава 1. Знакомство. Прояснение проблемы. Осознавание своих чувств

В один из осенних, тёплых дней ко мне на приём пришла клиентка — женщина 25 лет, живёт с мужчиной в гражданском браке, детей нет. Первое, на что я обратила внимание, было то, что внешне красивая, яркая, стройная девушка производила впечатление скованной, неуклюжей, прижимистой в движениях особы, назовём её Таней.

Запрос Тани звучал, о жалобе со стороны двух значимых для неё подруг на то, что она слишком давит на них своим вниманием, чрезмерной заботой, что им её слишком много. Таня не понимает, что с ней происходит, почему её искренняя забота воспринимается как чрезмерная, что она не может предоставить им свободу действий. Ей самой очень сложно находиться в этих отношениях, она старается сделать для них очень многое, удовлетворяя их потребности, при этом игнорирует свои, не встречая за такое пожертвование никакой благодарности. Более того, они открыто говорят, что им это вовсе не нужно. Ей на самом деле тяжело долгое время находится без их общества, но одновременно, как и им, бывает невыносимо от такого тесного контакта, но по-другому она не может. Татьяна хочет разобраться и найти выход, ведь удовлетворяя потребности других сложно осознать свои. Что ей делать?

Читать еще:  Препараты для лечения и профилактики боли при остеопорозе

Внимательно слушая, я обращала внимание на эмоциональные, поведенческие, телесные проявления. Татьяна говорила очень быстро, практически не смотрела на меня, положение тела не меняла, была очень скована. Весь рассказ проходил на одном вдохе, иногда мне казалась, что клиентка вовсе не дышит, во всяком случае, я точно на некоторых моментах из её рассказа была напряжена и не дышала. Возникало ощущение отстранённости Татьяны, полное погружение в свои переживания, делясь со мной ими как фактами, при этом эмоционально отдаляясь от меня. Своими переживаниями я поделилась с Таней, задав ей вопрос, что сейчас с ней происходит? С какими чувствами и переживаниями встречается она? Судя по тому, что Таня потупила взгляд и застыла, было видно, что она растерялась. Какое-то время спустя Татьяна сказала, что не понимает, что с ней происходит. Татьяна, очевидно, уходила от осознания своих чувств. Прислушавшись к себе, я уловила свою реакцию на то и как говорила Таня: оно сопровождалось чувством тоски, за ним я почувствовала одиночество, чем и поделилась с Татьяной. Последующая за этим её реакция меня не удивила. Таня расплакалась, немного успокоившись, призналась, наверное, даже больше себе, нежели мне в том, что это те чувства, которые она переживает на протяжении достаточно долгого количества времени и возможно избегает их с помощью чрезмерной заботы о других. Произнеся через некоторое время вслух чувства печали и одиночества, осознание которых вызвало у Татьяны достаточно эмоциональные бурные переживания. Её на первый взгляд застывшее тело начало проявлять признаки жизни, появилась плавность и участились движения рук, лицо стало выразительнее. Говорила, что печальнее всего то, что, не смотря на свою полную отдачу этим людям в этих отношениях, она на самом деле чувствует себя одинокой, просто только сейчас это поняла.

Глава 2. Страх одиночества в созависимых отношениях

Эта работа про созависимые отношения клиентки с близкими ей людьми. Она склонна воспринимать чужие потребности как свои собственные. Стремясь во всем угождать другим, контролируя тем самым восприятия себя окружающими. Рассказ Тани был наполнен неудачными попытками избежать тревогу, связанную со страхом одиночества, которое для неё непереносимо по силе переживаний и бессознательно толкает её «убегать» от них в зависимость к другим, где в тесной связи можно почувствовать себя безопасно. Здесь и начинают возникать сложности, связанные с осознанием собственных потребностей, чувств, трудностями осознания себя в окружающем мире. Мысли о возможном прекращении отношений вызывает приступы тревоги, и единственный способ справиться с этой тревогой — возврат в отношения и усиление зависимости от партнёра. Татьяне, по-видимому, на самом деле, достаточно болезненно сталкиваться с чувствами связанными с этими переживаниями, чему свидетельствовало её постоянное уклонение от моих вопросов.

Созависимые не тестируют, где находятся их границы и начинаются границы другого человека: они либо пытаются сразу «слиться» с другим человеком, либо держаться от него в стороне, не допуская возможности самораскрытия. Это можно было увидеть в предыдущей сессии, когда Татьяна держала меня от себя на приличном расстоянии и не допускала к чувственной стороне переживаний. И поэтому часто психотерапия — это единственный опыт установления отношений с ясными границами.

Глава 3. Отношения к себе и другим

Мне было важно для нашей дальнейшей психотерапевтической работы и лучшего продвижения в осознании собственных интересов и потребностей Татьяны, прояснить насколько сформирован у неё собственный образ, какой она себя видит и ощущает. В созависимых отношениях сложно увидеть себя отдельно от другого. При работе над сложными отношениями клиентки с её партнёрами было очевидно, что клиентка стремится узнать и удовлетворить их потребности. Представление о себе она считывает с их реакции на её поведения и тем самым, подстраиваясь под их на её взгляд идеальный образ, чтобы как выяснилось их не разочаровать и не потерять. Мне показалось, что клиентка достаточно в уничижительной форме отзывается о себе. Татьяне очень сложно давалось собственное описание, обращалась все время за моей помощью, ей гораздо легче было согласиться с моим представлением о ней, нежели описывать собственное, она постоянно сбивалась, путалась, проговаривая одно из своих качеств, искала моей поддержки и подтверждения правильности её слов. Татьяна, описывая свой образ, смущалась, проговаривая хорошие качества, и стыдилась на её взгляд плохих. Я дала ей задания на дом, где предлагала на бумаге описать свои положительные и отрицательные на её взгляд качества.

При следующей нашей встрече по всему было видно, что это упражнение далось ей с трудом, единственное о себе представление было как о сильной волевой, натуре, жертвующей собственными интересами ради других. Мне стало интересно, откуда у Татьяны сложилось представление, что достойная внимания женщина должна обладать такими качествами. В ответ я услышала историю о Таниной маме, которая обладает всеми этими качествами, о мощном потенциале этой женщины, которому на взгляд клиентке нет предела. Со слов Татьяны у неё самой не достаточно таких качеств и ей стыдно, что может быть слабее, обвиняет себя в том, что у неё бывают моменты малодушия.

Следует отметить что, в ходе психотерапевтической работе становится очевидным наиболее доступное чувство созависимых клиентов — это ненависть к себе в различных её формах: самобичевание, «самоедство». Ненависть к себе образуется из ранних отношений с родительскими фигурами, так называемый синдром «родительского отчуждения», отсутствие тёплого эмоционального отношения к ребёнку, поддержание желаемого для родителей поведения и жёсткое подавление не желаемого. Мне стало грустно, и я спросила у Татьяны, а если ты будешь другой, будешь ли ты достойна внимания? Татьяна задумалась, и на её глазах появились слезы.

Отсюда видно, что усвоенные возможно в раннем детстве представления о женщине, послание матери своей дочери про силу и мужественность, послужили хорошей основой для устойчивых стереотипов Татьяны, и определённого представления о женщине достойной внимания. Ей было очень жаль свою мать, Таня хотела ей постоянно, чем ни будь помочь, поработать вместо неё, тем самым позаботиться о ней, предоставив ей отдых. Переведя, таким образом, злость на жалость. Злость здесь могла послужить для Тани ресурсом к восстановлению границы между потребностями матери и собственными.

Глава 4. Принятия ответственности за изменения своих паттернов поведения и собственного образа

Хроническое само подавление своих агрессивных чувств и действий обуславливает постоянный отказ субъекта от решений на изменение ситуации в подобных отношениях, что ведёт к замораживанию субъекта в депрессивно-жертвенной позиции с безнадёжностью и безысходностью. Я спросила Татьяну, если ты проявишь себя, в заботе и преданности, тогда мать, возможно, посчитает тебя достойной своего внимания и похвалы? Татьяна не нашла что мне ответить. Только по истечению несколько встреч призналась, что такое поведение её раздражает, она хочет позволять себе быть другой. Но какой она хочет быть? Ведь в её опыте другого примера обращения с собой просто нет. И тогда важно начинать искать внутренние ориентиры в виде ощущений, образов желаний и фантазий. И когда эти образы сформируются в ясную картину, то можно начинать двигаться дальше в сторону присвоения таковых.

Как впоследствии выяснилось, Татьяна хочет быть менее ответственной, принимать необдуманно решения, думать о себе, а не о других, наглой, эгоистичной. Что мешает ей такой быть, не может понять. Тогда я спросила, может кто-то мешает ей такой быть? На что был ответ, мешает мама, она ведь не примет меня другой. Татьяна призналась что, постоянна нуждаясь и обращаясь за поддержкой и одобрением, всегда встречалась с отчуждённостью матери. В представлении клиентки, матери она угодно только с определёнными качествами, другая дочь ей не нужна. После долгой и кропотливой работы на осознание Татьяной подобных ситуаций в её жизни и принятия ответственности за себя, Татьяна перестала уничижительно отзываться о себе, появилась уверенность в себе быть другой, уже с меньшим страхом готова была экспериментировать с другими образами.

Созависимый человек смутно ощущает свою потребность — близости, любви, заботы, про чувства вообще сложно, что-либо сказать. Свобода контактов отсутствует, ввиду прерывания цикла контакта опыта. Невозможность определить свои чувства, желания, отграничить их от чувств и желаний партнера.

На протяжении всей работы с Татьяной можно проследить за скрытыми, но достаточно сильными фигурами потребностей. Первая фигура явная — неудовлетворённая потребность в привязанности, за ней стоит неудовлетворённая потребность в безопасности, они поочерёдно могут меняться местами, предоставляя каждая друг другу быть важнее, но значимости своей не теряя. Не удовлетворив эти потребности не возможно свободно манипулировать средой и развиваться.

Для Татьяны этот путь был достаточно не прост, но как оказалось очень важен в приобретении себя и внутренней свободы, для выстраивания в будущем близких отношений.

Психолог в Томске

Индивидуальное консультирование, Гештальт-терапи, Групповая терапия 8 952 150 6622

Границы личности

Гештальт — терапия при созависимости в Томске. Границы личности при созависимости.

Граница личности при созависимости. В созависимой семье никто не знает своих границ. Каждый воспринимает проблемы другого как свои собственные. Фактически вся жизнь в доме начинается например, с «больного» и вертится вокруг него. Жена (муж) отдала (отдал) больному власть определять ее настроение, ее реакции. По мере прогрессирования болезни, например — алкоголизма границы все больше размываются.

Вначале она терпит все больше и больше разнообразных форм его недостойного поведения (это рост толерантности), затем она не переносит даже мелочей (это полная интолерантность, нетерпимость). Жена алкоголика никогда не знала, сколько она намерена терпеть из того, что нормальные люди называют недопустимым поведением. Она не знала своих нормальных границ.

Входят женщина и мужчина в кабинет врача.

– Здравствуйте, – говорит женщина, одна за двоих (он только кивает). У нас проблема. Мы пьем. Мы уже лечились два раза. Но беда нас не покидает. Уточняю.

– Вы оба пьете?
– Нет, пьет он. Я – его жена
– И вы лечились? (жены могут лечиться от созависимости)
– Нет, лечился он, мой муж
– А почему вы употребляете местоимение «мы»?

Далее легкое замешательство, извиняющаяся улыбка, взгляд друг на друга, молчание. Матери больных говорят не только «Мы болеем уже 2 года», «Мы употребляем героин», «Мой ребенок…» Если переспросить: «Ребенок, он что, еще в школу ходит?» – «Нет, что вы! Мы уже и армию отслужили».

Ничто не случайно в нашем языке. Даже ошибки и оговорки несут много смысла. Это милое «мы» в устах созависимых означает размытость или полное отсутствие границ между теми, кто составляет «мы». Жена или мать своего близкого, больного алкоголизмом либо наркоманией, не воспринимает как отдельного от себя человека. Так было всю жизнь. Такое слияние границ произошло задолго до развития болезни.

Границы нам нужны для того, чтобы отделять себя от других. Как мы даем знать другим, где проходят наши внешние границы?

Мы даем им понять любым способом:

  • Никто не имеет права дотронуться до меня без моего позволения
  • Если я разрешаю до себя дотрагиваться, то только так, как мне это нравится
  • Это моя ответственность контролировать как, когда, где и кто будет меня касаться

Физические границы видимы глазом, они проходят по краю нашего тела. Кожа – это наша физическая граница. Кожа служит для того, чтобы отделить от внешнего мира наши кости, ткани, кровь, удерживать в целостности и единстве наши внутренние органы. Заметим, что кожа имеет отверстия и поры. Через отверстия что-то входит в нас, обычно полезное, еда например.

Через другие отверстия и поры что-то выходит из нашего организма, обычно уже бесполезное. Мы усваиваем с детства, что кожей ограждена наша собственная территория, где хозяином является тот, кому кожа принадлежит. Если человека били в детстве, тогда у него нет чувства, что кожа это начало его собственности, что никто другой не может вторгаться на его суверенную территорию. Тогда могут возникать сложности с границами как физическими, так и психическими.

Читать еще:  Лечение лицевого нерва

Примерно то же самое происходит с границами нашей психической, душевной собственности. Только здесь нет пилимой границы, поэтому ее труднее представить. Мне встретилась хорошая книга, полностью посвященная границам личности (Клауд Г., Таундсен Дж., 1999).

Психические границы защищают нашу психическую собственность – наши чувства, мысли, намерения, желания, наш стиль поведения, наше мировоззрение, наш выбор, наши установки и убеждения, нашу духовную составляющую. Из чего состоят эти психические границы?

В наибольшей степени из ощущения себя цельной личностью с уяснением того, что принадлежит мне, а что принадлежит другим в психической сфере. Кирпичиками психических границ могут быть слова или бессловесная коммуникация, точно выражающая наше отношение к происходящему. Самое важное слово для построения границ – это слово «нет». Если мы даем понять без слов кому-то, что подобное поведение или отношение к себе мы не потерпим, то мы устанавливаем границы.

Кто отвечает за установление границ и поддержание их в хорошем состоянии? Сам человек, который заботится о сохранении своей психической собственности. Я сама у себя работаю пограничником.

Кто чаще всего нарушает границы? Тот, кто не ощущает своих собственных границ. У созависимых лиц границы либо размыты, нечетки и не воспринимаются ими, либо границы представляют собой толстые неприступные стены, делающие невозможным любое общение.

В терапии созависимости очень хорошо помогает гештальт — терапия, как терапия «контакта», терапия отношений между «Я» и «Другие», «Я» и «Ты». Выход из слияния с партнером, со своими чустваи и переживаниями. является основным моментом в терапевтическом процессе.

Москаленко В.Д.»Зависимость — семейная болезнь»

Психотерапия созависимых отношений

В этой статье, дорогие читатели, я хочу описать один случай из моей личной практике психотерапевта, который очень хорошо отображает в наглядном примере один из видов отношений, мешающий человеку выражать себя. Чувствовать себя легко и свободно, творчески развиваться, свободно обращаться со своими желаниями и потребностями. В результате у человека возникает внутреннее напряжение, физическое недомогание, усталость, подавленность, из этого вырисовывается общая картина несчастного человека. Со временем человек начинает либо замыкаться в себе, т. е изолироваться от отношений либо наоборот как в ниже приведённом случае начинает выстраивать созависимые отношения, где уже стирается любая граница между ним и другими людьми, что приводит к отсутствию любого интереса к себе и своей жизни. На описанном ниже примере индивидуальной терапии, можно увидеть, как формируются созависимые отношения, какие признаки и симптомы являются ведущими в созависимых отношениях, какие причины могут подтолкнуть человека организовывать, подобным образом, свою жизнь.

Глава 1. Знакомство. Прояснение проблемы. Осознавание своих чувств

В один из осенних, тёплых дней ко мне на приём пришла клиентка — женщина 25 лет, живёт с мужчиной в гражданском браке, детей нет. Первое, на что я обратила внимание, было то, что внешне красивая, яркая, стройная девушка производила впечатление скованной, неуклюжей, прижимистой в движениях особы, назовём её Таней.

Запрос Тани звучал, о жалобе со стороны двух значимых для неё подруг на то, что она слишком давит на них своим вниманием, чрезмерной заботой, что им её слишком много. Таня не понимает, что с ней происходит, почему её искренняя забота воспринимается как чрезмерная, что она не может предоставить им свободу действий. Ей самой очень сложно находиться в этих отношениях, она старается сделать для них очень многое, удовлетворяя их потребности, при этом игнорирует свои, не встречая за такое пожертвование никакой благодарности. Более того, они открыто говорят, что им это вовсе не нужно. Ей на самом деле тяжело долгое время находится без их общества, но одновременно, как и им, бывает невыносимо от такого тесного контакта, но по-другому она не может. Татьяна хочет разобраться и найти выход, ведь удовлетворяя потребности других сложно осознать свои. Что ей делать?

Внимательно слушая, я обращала внимание на эмоциональные, поведенческие, телесные проявления. Татьяна говорила очень быстро, практически не смотрела на меня, положение тела не меняла, была очень скована. Весь рассказ проходил на одном вдохе, иногда мне казалась, что клиентка вовсе не дышит, во всяком случае, я точно на некоторых моментах из её рассказа была напряжена и не дышала. Возникало ощущение отстранённости Татьяны, полное погружение в свои переживания, делясь со мной ими как фактами, при этом эмоционально отдаляясь от меня. Своими переживаниями я поделилась с Таней, задав ей вопрос, что сейчас с ней происходит? С какими чувствами и переживаниями встречается она? Судя по тому, что Таня потупила взгляд и застыла, было видно, что она растерялась. Какое-то время спустя Татьяна сказала, что не понимает, что с ней происходит. Татьяна, очевидно, уходила от осознания своих чувств. Прислушавшись к себе, я уловила свою реакцию на то и как говорила Таня: оно сопровождалось чувством тоски, за ним я почувствовала одиночество, чем и поделилась с Татьяной. Последующая за этим её реакция меня не удивила. Таня расплакалась, немного успокоившись, призналась, наверное, даже больше себе, нежели мне в том, что это те чувства, которые она переживает на протяжении достаточно долгого количества времени и возможно избегает их с помощью чрезмерной заботы о других. Произнеся через некоторое время вслух чувства печали и одиночества, осознание которых вызвало у Татьяны достаточно эмоциональные бурные переживания. Её на первый взгляд застывшее тело начало проявлять признаки жизни, появилась плавность и участились движения рук, лицо стало выразительнее. Говорила, что печальнее всего то, что, не смотря на свою полную отдачу этим людям в этих отношениях, она на самом деле чувствует себя одинокой, просто только сейчас это поняла.

Глава 2. Страх одиночества в созависимых отношениях

Эта работа про созависимые отношения клиентки с близкими ей людьми. Она склонна воспринимать чужие потребности как свои собственные. Стремясь во всем угождать другим, контролируя тем самым восприятия себя окружающими. Рассказ Тани был наполнен неудачными попытками избежать тревогу, связанную со страхом одиночества, которое для неё непереносимо по силе переживаний и бессознательно толкает её «убегать» от них в зависимость к другим, где в тесной связи можно почувствовать себя безопасно. Здесь и начинают возникать сложности, связанные с осознанием собственных потребностей, чувств, трудностями осознания себя в окружающем мире. Мысли о возможном прекращении отношений вызывает приступы тревоги, и единственный способ справиться с этой тревогой — возврат в отношения и усиление зависимости от партнёра. Татьяне, по-видимому, на самом деле, достаточно болезненно сталкиваться с чувствами связанными с этими переживаниями, чему свидетельствовало её постоянное уклонение от моих вопросов.

Созависимые не тестируют, где находятся их границы и начинаются границы другого человека: они либо пытаются сразу «слиться» с другим человеком, либо держаться от него в стороне, не допуская возможности самораскрытия. Это можно было увидеть в предыдущей сессии, когда Татьяна держала меня от себя на приличном расстоянии и не допускала к чувственной стороне переживаний. И поэтому часто психотерапия — это единственный опыт установления отношений с ясными границами.

Глава 3. Отношения к себе и другим

Мне было важно для нашей дальнейшей психотерапевтической работы и лучшего продвижения в осознании собственных интересов и потребностей Татьяны, прояснить насколько сформирован у неё собственный образ, какой она себя видит и ощущает. В созависимых отношениях сложно увидеть себя отдельно от другого. При работе над сложными отношениями клиентки с её партнёрами было очевидно, что клиентка стремится узнать и удовлетворить их потребности. Представление о себе она считывает с их реакции на её поведения и тем самым, подстраиваясь под их на её взгляд идеальный образ, чтобы как выяснилось их не разочаровать и не потерять. Мне показалось, что клиентка достаточно в уничижительной форме отзывается о себе. Татьяне очень сложно давалось собственное описание, обращалась все время за моей помощью, ей гораздо легче было согласиться с моим представлением о ней, нежели описывать собственное, она постоянно сбивалась, путалась, проговаривая одно из своих качеств, искала моей поддержки и подтверждения правильности её слов. Татьяна, описывая свой образ, смущалась, проговаривая хорошие качества, и стыдилась на её взгляд плохих. Я дала ей задания на дом, где предлагала на бумаге описать свои положительные и отрицательные на её взгляд качества.

При следующей нашей встрече по всему было видно, что это упражнение далось ей с трудом, единственное о себе представление было как о сильной волевой, натуре, жертвующей собственными интересами ради других. Мне стало интересно, откуда у Татьяны сложилось представление, что достойная внимания женщина должна обладать такими качествами. В ответ я услышала историю о Таниной маме, которая обладает всеми этими качествами, о мощном потенциале этой женщины, которому на взгляд клиентке нет предела. Со слов Татьяны у неё самой не достаточно таких качеств и ей стыдно, что может быть слабее, обвиняет себя в том, что у неё бывают моменты малодушия.

Следует отметить что, в ходе психотерапевтической работе становится очевидным наиболее доступное чувство созависимых клиентов — это ненависть к себе в различных её формах: самобичевание, «самоедство». Ненависть к себе образуется из ранних отношений с родительскими фигурами, так называемый синдром «родительского отчуждения», отсутствие тёплого эмоционального отношения к ребёнку, поддержание желаемого для родителей поведения и жёсткое подавление не желаемого. Мне стало грустно, и я спросила у Татьяны, а если ты будешь другой, будешь ли ты достойна внимания? Татьяна задумалась, и на её глазах появились слезы.

Отсюда видно, что усвоенные возможно в раннем детстве представления о женщине, послание матери своей дочери про силу и мужественность, послужили хорошей основой для устойчивых стереотипов Татьяны, и определённого представления о женщине достойной внимания. Ей было очень жаль свою мать, Таня хотела ей постоянно, чем ни будь помочь, поработать вместо неё, тем самым позаботиться о ней, предоставив ей отдых. Переведя, таким образом, злость на жалость. Злость здесь могла послужить для Тани ресурсом к восстановлению границы между потребностями матери и собственными.

Глава 4. Принятия ответственности за изменения своих паттернов поведения и собственного образа

Хроническое само подавление своих агрессивных чувств и действий обуславливает постоянный отказ субъекта от решений на изменение ситуации в подобных отношениях, что ведёт к замораживанию субъекта в депрессивно-жертвенной позиции с безнадёжностью и безысходностью. Я спросила Татьяну, если ты проявишь себя, в заботе и преданности, тогда мать, возможно, посчитает тебя достойной своего внимания и похвалы? Татьяна не нашла что мне ответить. Только по истечению несколько встреч призналась, что такое поведение её раздражает, она хочет позволять себе быть другой. Но какой она хочет быть? Ведь в её опыте другого примера обращения с собой просто нет. И тогда важно начинать искать внутренние ориентиры в виде ощущений, образов желаний и фантазий. И когда эти образы сформируются в ясную картину, то можно начинать двигаться дальше в сторону присвоения таковых.

Как впоследствии выяснилось, Татьяна хочет быть менее ответственной, принимать необдуманно решения, думать о себе, а не о других, наглой, эгоистичной. Что мешает ей такой быть, не может понять. Тогда я спросила, может кто-то мешает ей такой быть? На что был ответ, мешает мама, она ведь не примет меня другой. Татьяна призналась что, постоянна нуждаясь и обращаясь за поддержкой и одобрением, всегда встречалась с отчуждённостью матери. В представлении клиентки, матери она угодно только с определёнными качествами, другая дочь ей не нужна. После долгой и кропотливой работы на осознание Татьяной подобных ситуаций в её жизни и принятия ответственности за себя, Татьяна перестала уничижительно отзываться о себе, появилась уверенность в себе быть другой, уже с меньшим страхом готова была экспериментировать с другими образами.

Созависимый человек смутно ощущает свою потребность — близости, любви, заботы, про чувства вообще сложно, что-либо сказать. Свобода контактов отсутствует, ввиду прерывания цикла контакта опыта. Невозможность определить свои чувства, желания, отграничить их от чувств и желаний партнера.

На протяжении всей работы с Татьяной можно проследить за скрытыми, но достаточно сильными фигурами потребностей. Первая фигура явная — неудовлетворённая потребность в привязанности, за ней стоит неудовлетворённая потребность в безопасности, они поочерёдно могут меняться местами, предоставляя каждая друг другу быть важнее, но значимости своей не теряя. Не удовлетворив эти потребности не возможно свободно манипулировать средой и развиваться.

Читать еще:  Приступы головной боли - осложненная мигрень. Межприступное лечение

Для Татьяны этот путь был достаточно не прост, но как оказалось очень важен в приобретении себя и внутренней свободы, для выстраивания в будущем близких отношений.

Терапия созависимой личности

Терапия созависимой личности – это терапия взросления. Истоки созависимости, как мы отмечали ранее, лежат в раннем детстве. Терапевту необходимо помнить, что он работает с клиентом, который по своему психологическому возрасту соответствует ребенку 2-3 лет. Следовательно, цели терапии будут определяться задачами развития, характерными для этого возрастного периода.

Терапию с созависимыми клиентами можно рассматривать как проект по «взращиванию» клиента, которую метафорически можно представить как отношения мать-ребенок. Данная идея не является новой. Еще Д. Винникотт писал, что в «терапии мы пытаемся имитировать естественный процесс, который характеризует поведение конкретной матери и ее ребенка. … именно пара «мать – младенец» может научить нас основным принципам работы в обращении с детьми, у которых раннее общение с матерью было «недостаточно хорошим» или оказалось прерванным» [3, с. 31].

Основная цель терапии с такого рода клиентами – создание условий для «психологического рождения» и развития собственного «Я», что является основой для его психологической автономии. Для этого в психотерапии клиенту необходимо решить ряд задач:

  • восстановить границу-контакт;
  • научится осознавать свои потребности и желания;
  • обрести чувствительность, прежде всего к агрессии;
  • выработать новые модели поведения;
  • научится находить внешние и внутренние источники поддержки и опираться не только на других, но и на себя.

Сложности в психотерапии созависимых обычно начинаются уже с момента обращения к психотерапевту. Чаще всего созависимый клиент приходит «жаловаться» на своего зависимого партнера. Задачей психотерапевта на этом этапе терапии является «переключение» фокуса внимания с партнера на клиента. Необходимо объяснить клиенту, что в проблемах, причиной которых, по его мнению, является зависимый партнер, есть также его вклады и психотерапия будет осуществляться не с другим человеком, а именно с ним. На этом этапе терапии возможно сопротивление клиента, связанное с непризнанием своего «авторства» в заявленных на терапии проблемах. Следовательно, на этом этапе большое внимание в терапии необходимо уделять психологическому просвещению клиента в области созависимых отношений.

Еще один феномен, с которым придется столкнуться терапевту на начальном этапе терапии – это роль Спасателя, с которой идентифицирует себя клиент. В образе Я клиента содержится достаточно сильный интроект о своей миссии Спасателя, результатом чего является фантазии проективного характера о неспособности партнера выжить без него. В силу этого образ Я созависимого расщеплен на полярности Спасатель и Спасаемый, каждая из которых ассоциирована с определенными качествами и характеристиками. Спасатель – хороший, добрый, великодушный, сильный (почти всемогущий), честный и т.п. Спасаемый, естественно, плохой, злой, подлый, ненадежный, слабый и т.п. Полюс «Спасатель» принимается созависимым, и он легко с ней идентифицируется. В то же время полюс «Спасаемый» отвергается и проецируется на зависимого.

В работе с такого рода клиентами первым шагом является признание бессилия Спасателя. Перестав спасать Другого, созависимый перестает тем самым «инвалидизировать» его. Признание собственного бессилия для спасения Другого ведет к осознаванию, что спасать нужно себя. Успешным завершением данного этапа является создание рабочего альянса терапевта и клиента с готовностью последнего работать в психотерапии над восстановлением своего Я, своих отношений и своей жизни в целом.

Сложность, с которой столкнется терапевт в данной работе – сильное сопротивление клиента, причиной которого является страх. Это страх отвержения и в итоге одиночества из-за предъявления близкому человеку непринимаемых частей своего Я, в первую очередь – своей агрессии. Истоки страха находятся глубоко в детстве и коренятся в отсутствии принятия клиента родительскими фигурами. Это травматический опыт отвержения клиента в раннем возрасте возникает в ответ на попытки ребенка заявить о себе – своих желания, потребностях, чувствах. Неспособность родителей принимать ребенка в разносторонних проявлениях, не всегда ими одобряемых, их неспособность выдерживать агрессию, неизбежно сопровождающую любые стремления развития автономии, приводят к пресечению этих попыток, что в итоге ведет к невозможности «психологического рождения» ребенка.

Созависимость клиента, как уже отмечалось, является незавершенным гештальтом и отражает эмоциональные проблемы его родителей, неспособных принимать «плохие» аспекты собственного Я, и идентифицирующихся с образом идеальных, святых родителей. В итоге, эти непринимаемые свойства проецируются на ребенка. Джон Боулби в своей книге «Создание и разрушение эмоциональных связей» дает точное описание этим процессам. Он пишет: «… для взаимоотношения нет ничего более вредоносного, чем когда одна сторона приписывает собственные неудачи другой, делая ее козлом отпущения (курсив авторский). К сожалению, младенцы и маленькие дети являются великолепными козлами отпущения, так как они столь открыто проявляют все те грехи, которые наследует их плоть: они эгоистичны, ревнивы, чрезмерно сексуальны, неряшливы и склонны к вспыльчивости, упрямству и жадности. Родитель, который несет на себе груз вины того или иного из этих недостатков, склонен становиться необоснованно нетерпимым к подобным проявлениям у своего ребенка» [2, с. 31-32]. Схожей точки зрения придерживается Гюнтер Аммон, считая, что «…структурному повреждению Я ребенка сопутствует неосознаваемая родителями защита от его потребностей, проявляющаяся в форме ригидных запретов, страха сексуальности. Родители, которые в силу собственного неосознаваемого страха перед инстинктами не способны понять потребности ребенка и поддержать их, когда они начинают осознаваться ребенком и дифференцироваться – это те самые родители, которые не в состоянии адекватно выполнять функцию внешнего вспомогательного Я по отношению к ребенку» [1, с. 66].

Использование метафоры «родитель-ребенок» в психотерапии созависимых клиентов позволяет предложить адекватную стратегию работы. Психотерапевту следует быть безоценочным и принимающим разнообразные проявления Я клиента. Это предъявляет особые требования к осознанию и принятию терапевтом отвергаемых аспектов собственного Я, его умению выдерживать проявления различных чувств, эмоций и состояний клиента, прежде всего, его агрессии. Проработка деструктивной агрессии делает возможным выход из патогенного симбиоза и отграничение собственной идентичности.

Следующая цитата Джона Боулби, на наш взгляд, красноречиво и точно отражает стратегию работы с созависимым клиентом: «Ничто не помогает ребенку в большей степени, чем способность выражать враждебные и ревностные чувства откровенно, прямо и спонтанно, и я полагаю, что нет более значимой задачи родителя, чем быть способным принять такие выражения дерзости ребенка, как «я ненавижу тебя, мамочка», или «папочка, ты – скотина». Выдерживая эти взрывы гнева, мы показываем нашим детям, что мы не боимся их ненависти и уверены, что она может контролироваться; кроме того, мы обеспечиваем ребенка атмосферой терпимости, в которой может расти его самоконтроль» [2, с. 21]. Заменив слова «ребенок и родитель» на «клиент и терапевт», мы получаем модель терапевтических отношений в работе с созависимыми клиентами.

Разные направления психотерапии используют разные приемы для снижения сопротивления созависимого клиента на начальных этапах работы. В качестве примера можно привести проигрывание полярностей в гештальт-терапии, принятие высшей силы в программах типа Анонимных Алкоголиков, смирение с судьбой другого в методе системных семейных расстановок и др.

Терапевтический контакт на первом этапе работы будет характеризоваться следующими реакциями клиента: восхищением, готовностью слушать и выполнять предписания терапевта, а также уверенностью во всемогуществе последнего и желании переложить на него ответственность. Эти реакции являются проекциями от «хорошей» части Я клиента. Они детерминированы страхом отвержения и желанием заслужить любовь терапевта-родителя. Ответные реакции терапевта будут чаще всего противоречивы – желание заботится о клиенте, сочувствовать, поддерживать его и раздражение из-за ощущения фальши в реакциях клиента, пытающегося быть «хорошим».

Терапевту придется приложить много усилий в создании доверительных отношений, прежде чем он позволит себе интервенции, фрустрирующие привычные для клиента способы контакта. Появление на следующем этапе работы контрзависимых тенденций клиента с агрессивными реакциями в сторону терапевта – негативизма, агрессии, обесценивания – необходимо всячески поддерживать. У клиента появляется реальная возможность получить в терапии опыт проявления своей «плохой» части, при этом сохраняя отношения и не получая отвержения. Такой новый опыт принятия себя значимым Другим может стать основой принятия самого себя, что послужит условием для построения здоровых отношений с ясными границами. Терапевту же на этом этапе терапии необходимо запастись вместительным «контейнером» для «складирования» негативных чувств клиента.

Отдельная важная часть терапевтической работы должна быть посвящена обретению клиентом чувствительности к своему Я с целью дальнейшей его интеграции. Для созависимых клиентов, как уже говорилось, свойственна избирательная алекситимия (термин наш), заключающаяся в неспособности осознавать и принимать отвергаемые аспекты своего Я – чувства, желания, мысли. Вследствие этого у созависимого, по определению Г. Амона, существует «структурный нарциссический дефект», проявляющегося в существовании «дефекта границ Я» или «дыр Я». Симптомы созависимого поведения, согласно Амону, можно рассматривать как попытку восполнить и компенсировать нарциссический дефицит, возникший при формировании границ Я, и таким образом сохранить «целостность» личности. Задачей терапии на этом этапе работы является осознавание и принятие отвергаемых аспектов Я, что способствует «залатыванию дыр» в Я созависимого клиента. Открытие позитивного потенциала так называемых негативных чувств – бесценные инсайты клиента в этой работе, а их принятие – условие интеграции его идентичности.

Критерием успешной терапевтической работы является возникновение у созависимого клиента собственных желаний, открытие в себе новых чувств, переживание новых качеств своего Я, на которые он сможет опираться, а также появившаяся способность оставаться в одиночестве.

Важным моментом в терапии созависимых является ориентация в работе не на симптомы созависимого поведения, а на развитие Я клиента. Важно помнить, что Другой выполняет структурообразующую функцию, придающую созависимому ощущение целостности его Я и в целом – смысла жизни. Франц Александер говорил об «эмоциональной бреши», остающейся в больном после устранения симптома. Он подчеркивал также опасность психотической дезинтеграции, которая может следовать после этого. Эта «эмоциональная брешь» как раз и обозначает структурный дефицит, «дыру в Я» клиента. Поэтому целью терапии должно быть содействие клиенту в формировании функционально эффективной границы-контакт, которая приводит к ненужности созависимого поведения, ее заменяющего или защищающего.

Психотерапия созависимого клиента – долгосрочный проект. Существует мнение, что ее длительность исчисляется из расчета один месяц терапии за каждый прожитый год клиента. Почему этот процесс длится так долго? Ответ очевиден – это терапия не конкретной проблемы человека, а его образа Я, Других и Мира. Успешная терапия приводит к качественному изменению всех вышеназванных компонентов мировоззрения.

В жизни созависимых отсутствует опыт реальных отношений с людьми: доверительных, с принятием, с ясными границами, с балансом в отношениях «давать – брать», с возможностью удовлетворять свои потребности и быть чувствительным к потребностям других. Созависимые личности строят свои отношения не с реальным человеком, а со своей идеальной проекцией. Не удивительно, что Встречи двух людей не происходит. Тот человек, с которым они имеют отношения, обычно оказывается совсем не таким, каким его рисует созависимый. Тогда неизбежно последующее негодование и попытки изменить его согласно существующему идеальному образу. Партнер созависимого испытывает смешанные и противоречивые чувства – от ощущения собственной грандиозности до дикой ярости. Похожие чувства испытывает в контакте с созависимой личностью и терапевт. Иногда он ощущает себя всемогущим, иногда у него возникает бессилие, и, как следствие – приступы злости в адрес клиента.

Терапия в связи с вышесказанным – это терапия отношений, терапия на границе-контакт между терапевтом и клиентом, терапия, в которой возможна Встреча. Это встреча клиента с реальным Другим – человеком, терапевтом, а не с его идеальным проективным образом. И, что важно, это Встреча со своим новым Я и новым Миром.

Список источников

  1. Аммон, Г. Психосоматическая терапия/ Г. Аммон. – СПб, 2000. – 238 с.
  2. Боулби, Дж. Создание и разрушение эмоциональных связей/ Дж. Боулби. – М., 2004. – 232 с.
  3. Лэнгле, А. Агрессия: причины возникновения и формы агрессии с позиции экзистенциального анализа/ А. Лэнгле// Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций. – М.: Генезис, 2008. – 235 с.
  4. Перлз Ф. Гештальт-семинар/ Ф. Перлз//– М.:Институт Общегуманитарных Исследований. 2008.– 352 с.
  5. 3. Винникотт, Д.В. Семья и развитие личности. Мать и дитя/ Д.В. Винникотт. – Екатеринбург, 2004. – 400 с.
  6. 6.Ранк, О. Миф о рождении героя / О. Ранк, – М.: «Рефл-бук», «Ваклер», 1997.
  7. 7. Уайнхоллд, Б. Освобождение от созависимости/ Б. Уайнхоллд, Дж. Уайнхоллд. – М.: Класс, 2003. – 22 с.
  8. 8. Mahler, M. On Human Symbiosis and the Vicissitudes of Individuation / M. Mahler. – New York: International University Press, 1968.
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector